Среди адресатов Марциала присутствует некий горе-плагиатор Фидентин. Некоторые исследователи относят его к числу вымышленных и рассматривают посвященный ему цикл «с оговорками» (см. Gaffney G. E. Mimic Elements in Martilal’s Epigrammaton Libri. Vanderbilt University, 1976). Как бы то ни было, этот персонаж заслуживает отдельного внимания.
Если Фидентин существовал реально, то является существенным доказательством известности и популярности Марциала до начала 80-х гг. I в. Эпиграммы Фидентину помещаются в первой книге, с которой Марциал начал публиковаться, и далее не встречаются. При этом характер эпиграмм позволяет восстановить масштаб популярности автора; она очевидна несмотря на естественную гиперболизацию.
Если Фидентин был выдуман, то, очевидно, «не на ровном месте». Четыре эпиграммы этого маленького цикла ярко и четко рисуют современное Марциалу положение дел с правом на художественные произведения. Авторского права в Риме не существовало; каждый купивший книгу мог, наняв переписчиков, устроить свой маленький бизнес (cр. XI 3). Возможность набивать карман (и не в меньшей степени стяжать профессиональную славу) за счет чужого таланта в Риме, таким образом, не ограничивалась. Марциалу, как известному и популярному автору, такое, конечно, не нравилось.
Ст. 4. Ср. II 20. Каждый желающий, купив экземпляр в лавке переписчика, может читать, переписывать и продавать сочинения мастера «будто как сам написал». Купишь — своими зови; у Марциала более эксплицитно, eme ne mea sint, досл. «купи, чтобы были не мои». Следующие эпиграммы LIII и LXXII в большей степени называют воровством весь книжный бизнес, чем обвиняют доморощенного плагиатора, который превращается в простой атрибут.
Ст. 3. ...улика в подлоге с поличным — у Марциала: traducit manifesto carmina furto. Марциал использует судебный термин furtum manifestum, воровство явное, т.е. в котором преступник был уличен на месте преступления. (По Законам XII таблиц, furtum manifestum входило в число преступлений, наказуемых смертью.) Марциал имеет в виду, что Фидентин, подменив страницу в его, Марциала, книгах на свою и декламируя свои стихи от имени Марциала, украл у публики страницу стихов самого Марциала (и подлежит, таким образом, смертной казни за воровство с поличным).
Ст. 5. ...сальный лингона башлык — bardocucullus, плащ-накидка с капюшоном из грубой промасленной длинноволокнистой шерсти. Такую одежду носили лингоны — древний кельтский народ из страны белгов, в центральной части Галлии. Двойной смысл употребления этого слова заключается в следующем: bardocucullus — двусоставное слово, сложенное из bardus (бард, поэт-песнопевец у галлов) и cucullus (чепец; капюшон; чехол, в который торговцы краской паковали товар). Марциал насмехается над Фидентином добавочно, сравнивая его вирши с творениями галльских бардов — грубых, сложенных на варварском языке; как грубая варварская одежа, они затесались в толпу изысканных римских тог; страница с его стихами годна только как оберточная бумага.
Ст. 5. ...пурпурную тирскую тогу — дорогие изысканные тоги, окрашенные драгоценным финикийским пурпуром. Одежда, окрашенная пурпуром, служила отличительным знаком высших должностей.
Ст. 6. Арретий, город в восточной Этрурии (теперь Ареццо). В Арретии производилась известная в свое время дешевая глиняная посуда.
Ст. 7. Каистр, река в Лидии и Ионии (теперь Кучук Мендерез, Малый Меандр), берет начало у горы Тмол и впадает в Эгейское море между Эфесом и Колофоном. До сих пор изобилует лебедями. В верхнем течении находится знаменитый «Асийский луг», который упоминает также Вергилий (Georgicon, I 384).
Ст. 8. Леда, жена спартанского царя Тиндарея. По мифу, Зевс, поразившись красотой Леды, предстал перед ней в образе лебедя и овладел ею. Леда снесла два яйца, из которых появились Елена, Клитемнестра, Кастор и Поллукс (но не Фидентин).
Ст. 9. Речь идет об афинянке Филомеле, дочери царя Афин Пандиона. По мифу, ее муж Терей отрезал ей язык. Чтобы избежать дальнейших преследований, Филомела превратилась в соловья (или в ласточку; см. Ovid., Metam., I 6). В окрестностях Афин ей была посвящена роща. Марциал намекает, что у Фидентина, по меньшей мере, нужно отобрать стиль.
Ст. 12. против тебя... — метафора, извлеченная из судебного обычая. Суд происходил под открытым небом; претор сидел на возвышении (tribunal), вокруг которого располагались скамьи для судей, обвинителей, защитников, заступников и обвиняемого. Скамьи располагались таким образом, что когда обвинитель брал речь, обвиняемый, который должен был слушать обвинителя стоя, оказывался напротив него — stat contra, стоит напротив.
Ст. 4—5. Индийский рог — т. е. слоновая кость (indicus cornus). Слоновая кость использовалась для зубных протезов. Искусственные зубы у римлян скреплялись золотом. По Законам XII таблиц, при погребении тело не должно было иметь на себе ничего золотого (X 8: «...да не положит с покойником золота, но если у кого зубы скреплены золотом, то если того похоронит или кремирует, все же да останется без наказания»). Таким образом, это место — одно из самых тонких у Марциала, по глубине намека не уступающее лучшему у Горация. Во-первых, Марциал продолжает «уголовную» тему предыдущей эпиграммы; во-вторых замечает, что в могилу человек может унести с собой только истинное, не стяженное, нематериальное золото; все остальное останется здесь, в этом мире. В контексте эпиграммы общее замечание приобретает частный смысл — «время не властно» над непокупными костями; сейчас, две тысячи лет спустя, про Фидентина и прочих фальсификаторов мы знаем только потому, что они упоминаются по-настоящему «зубастого» Марциала.
Ст. 6. Так под слоем белил... — cerussata. Для изготовления косметических белил римляне использовали creta (мел, обработанную белую глину) и cerussa (церуссит, белую свинцовую руду). Cerussa использовалась также как белила для фресок (см. Plin., Nat. Hist., XXXV), что у Марциала всегда придает дополнительную иронию в отношении многочисленных молодящихся Ликорид (которым наутро в могилу). Разница между «накретированным» и «накеруссированным» лицом приблизительно такая, как в наше время между напудренным и нагримированным.
Ст. 9. ...волосатым так же станешь — calvus cum fueris, eris comatus. В этой строке Марциал использует римскую поговорку calvus comatus, «лысый волосатый». Так называли человека, который так или иначе выдавал (или пытался выдать) обман за действительность. Марциал имеет в виду, что если Фидентин лысый по природе, ему ничего не остается, как воровать парики (вновь криминал).
В целом, маленький «фидентинов цикл» дает понять, что положение на книжном рынке древнего Рима по существу ничем не отличалось от современного — криминал и оберточная бумага. Если бы в гигиенических целях римляне пользовались не губкой на палочке, а полноценной туалетной бумагой, от Марциала остались бы более жесткие тексты.
