Ст. 2. Масса, который сравнивается с Гермогеном, был не собственно вор, но расхититель казны и доносчик — известный в свое время (т.е. при Домициане) Масса Бебий, прокуратор Африки, про которого напр. Тацит говорит так (Hist. IV 50): «Бебий Масса, один из прокураторов Африки, уже в то время опасный каждому честному; среди обстоятельств всякого зла, которых мы дальше коснемся, он появится еще не раз». См. тж. письма Плиния Младшего, друга Марциала (Lib. VII 33); Плиний, будучи претором, в 93 г. признал Массу виновным в вымогательстве и расхищении провинциальной казны, и имущество Массы было арестовано. Далее Марциал описывает нереальный масштаб платочного воровства Гермогена; даже такой злодей не нахватал столько золота, сколько ткани украл Гермоген. То есть, имя Массы стало в свое время почти нарицательным; можно представить, каким мошенником был Масса, если Марциал сравнивает его со своим Гермогеном.

Ст. 5. То есть, Гермоген такой прирожденный ворюга, что для него платки извлекаются сами собой, «по природе», точно так же как змеи не выдерживают оленьего дыхания. Когда змея выползает из норы, олень поддевает ее рогами, берет в пасть, идет к воде, вымачивает змею (чтобы «вымыть» из нее яд) и съедает. В древних писаниях утверждается, что олени поедают змей «для омоложения» (как орлы, например, бросают с высоты черепах), чтобы усвоить «змеиную силу молодости». Марциал и Кастрик, бесспорно, об этом знали.

Ст. 6. Ирида (др.-греч. радуга), дочь Тавманта и Электры, внучка Океана; богиня радуги, вестница богов. Древние представляли, что радуга образуется впитывая влагу облаков, как напр. у Цицерона (De Nat. Deor. IV, 50): «...ведь сама радуга образуется из облаков, каким-то образом окрасившихся». То есть, по Марциалу, дар воровства платков у Гермогена имеет божественную природу.

Ст. 7—8. Мирин, гладиатор, о котором Марциал упоминает в Lib. de Spect. XX. Бои не всегда заканчивались «смертельным ударом». В большинстве случаев побежденный терял сознание, или, обессилев от ран, опускался на колени. Если он не желал биться «до последнего вздоха», то ложился на спину, отбрасывал оружие в сторону и просил о пощаде, поднимая левую руку и вытягивая большой или указательный палец. Право смерти/пощады принадлежало, собственно, устроителю игр. Но уже во времена республики существовал обычай, по которому зрители сами могли требовать смерти или пощады. Если раненый гладиатор бился смело и до последнего, зрители махали платками, поднимали большой палец и кричали «Пусть бежит!». Если устроитель (после республики император) также махал платком и поднимал большой палец, раненому возвращалось оружие и даровалась жизнь. То есть, несчастного Мирина пришлось миловать пять раз, потому что первые четыре платка украл Гермоген.

Ст. 9. То есть, платок в правой руке претора, который он бросал на землю, подавая сигнал к началу соревнований в цирке. Об этом см. также у Светония (Nero, XXII): «...и какой-то вольноотпущенник бросал платок с магистратского места», у Ювенала (XI, 193—194): «...тем временем зрелища Мегалезийского платка украшают Идейские торжества», у Квинтилиана (Inst. Orat. I 5, 57) «...и на mappa также, знакомое по цирку слово, претендуют финикийцы». Как считается, сам обычай восходит к Нерону. Однажды, засидевшись за обедом, Нерон (который увлекался скачками чрезмерно) услышал, как народ на улице волнуется, с нетерпением ожидая его появления к скачкам в честь Мегалезий (апрельских празднеств в честь богини Мегалы, «великой матери богов» Кибелы). Тогда он бросил из окна полотенце, которым вытирал руки, подавая таким образом знак, что уже отобедал и вот-вот появится в цирке. С тех пор Мегалезийские скачки в Цирке начинались с того, что претор бросал наземь белый платок, подавая сигнал «все готово». Выражение «mappam mittere» стало фразеологизмом, означавшим «давать старт, подавать сигнал к началу чего-либо». Хотя у Диона Кассия упоминание об обычае встречается уже в связи с Калигулой (Римск. Ист. LIX 7): «На скачках он сам Гай Калигула не бросал платок колесницам, но наблюдал зрелища с переднего ряда со своими сестрами и коллегами по Августалиям» (Августалии — жреческая коллегия, учрежденная Тиберием в честь Августа).

Ст. 12. Изначальное значение слова mappa — собственно «салфетка». Обедали римляне так: кушанья ставились на стол в таком виде, чтобы их можно было сразу класть на тарелку, которую держали в левой руке. Правой рукой брали наложенные куски (столовых приборов не было). Mappae представляли собой небольшие куски лохматой льняной ткани; ими утирали руки и рот. Интересно то, что mappae гости приносили c собой (отсюда упрек Катулла Асинию, за то что тот потихоньку, in ioco atque vino, таскал такие салфетки у сотрапезников). Обычно гости уносили с обеда остатки блюд или специальные гостинцы (apophoreta); у Петрония гости Трималхиона набирали полные салфетки фруктов (Satir. LX): «...когда же кто-то после сей здравицы начал хватать со стола фрукты, мы и сами набили салфетки»; ценитель бесплатного Цецилиан у того же Марциала уложил в салфетку весь обед: свиные соски, грудинку, куропатку (куропаток готовили на двоих каждую), половину мурены, морского окуня, цыплячью ножку, голубя со всей подливкой и т.д., затем (II 37); все набрав, завязал в салфетке мокрой, // передал, чтобы снес домой, мальчишке. Гермоген же, вместо фруктов, свиных сосков, голубя со всей подливкой и прочего, в последней строке эпиграммы тащит домой ворох салфеток (или скатерть, если салфеток никто не принес).

Ст. 16. Марциал снова возвращается в амфитеатр, именно — в Колизей. Амфитеатр Флавиев, «восьмое чудо света», был одним из значительнейших явлений в жизни Рима. Он был построен в 80 г., на месте дворца «безумного владыки» (т.е. Нерона), и был таким же грандиозным, как снесенный дворец. Стодневным играм по случаю открытия амфитеатра Марциал посвятил свой первый сборник, Liber de Spectaculis. В плане Колизей представляет собой эллипс с внешним обводом 527 м; оси эллипса составляют 188 м в длину и 156 в ширину. Внешняя стена амфитеатра представляет собой четыре ряда аркад общей высотой 57 м. Над этим сооружением были установлены мачты; на них моряки мизенского флота, лучше всех умелые в обращение с парусами, натягивали огромный навес, который защищал зрителей и бойцов от дождя или палящего солнца. Когда Гермоген приходил в амфитеатр, навес, независимо от погоды, убирался.

Ст. 17. Речь, видимо, идет как раз о тех моряках из Мизена. При Августе, в Мизене, на побережье Кампании, была создана мощная морская база. Гермогена хорошо знали и там.

Ст. 19. Лысые носители систров — жрецы богини Исиды. Их называли sistrata turba, «толпа с погремушками»; во время богослужений они трясли систрами (sistra или crepitacula, трещотки, род кастаньет). Одежда жрецов шилась из белоснежного льна, на который не мог не позариться Гермоген. Исида — египетская богиня (сестра и супруга Осириса, мать Гора и богини Бубастис), т.е. Марциал дает нам предположить, что ворюгу знали даже в Африке.